НАЧАЛО  



  ПУБЛИКАЦИИ  



  БИБЛИОТЕКА  



  КОНТАКТЫ  



  E-MAIL  



  ГОСТЕВАЯ  



  ЧАТ  



  ФОРУМ / FORUM  



  СООБЩЕСТВО  







Наши счётчики

Яндекс цитування

 

      
Институт стратегического анализа нарративных систем
(ИСАНС)
L'institut de l'analyse strategique des systemes narratifs
(IASSN)
Інститут стратегічного аналізу наративних систем
(ІСАНС)



статья

СОЦИАЛЬНАЯ ДОКТРИНА ГНОЗИСА

Курт РУДОЛЬФ, “ГНОЗИС”

Гнозис как социальный протест. Следует помнить, что общественное положение угнетенных и эксплуатируемых не привлекало в античности особого внимания (киники скорее представляли мудрость глупцов, чем осознавали эту проблему) утопические схемы, выдвинутые многими греческими писателями и философами, включая Зенона, Гекатея, Евгемера и Ямвлиха, оставались чистыми идеалами и не обладали практическим значением. Поэтому зависимым классам, лишенным поддержки и пребывающим в идеологической изоляции было предоставлено самим развивать свои собственные концепции, и они могли надеяться быть услышанными, по крайней мере, на Ближнем Востоке, только если были так или иначе связаны с религиозной традицией. Так иудейская апокалиптика и эзотерика и восточная вера в спасение в форме мистериальной религии также стали средствами выражения социального протеста, и голос Гнозиса, вне всякого сомнения, был самым радикальным. Его отрицание моральных традиций и видимого мира властей (включая сверхъестественные) было попыткой разрешить социальные проблемы времени под религиозным знаменем, а именно посредством тотального преодоления этого мира; это было «протестом против реальной нищеты» (К. Маркс). Итак, Гнозис может быть понят как идеология зависимых горожан, которые, тем не менее, чувствовали себя призванными к свободе в религиозно-идеологическом плане; в то же время он производил необходимые изменения восточной и греческой традиций в новом духе. (стр. 292)


Критика общества. Ранее мы отложили социальные особенности гностической программы в сторону, чтобы теперь обратить наше внимание на эту тему. Взгляд гностиков на мир и историю, как мы изобразили его, содержит критику всего существующего, которая едва ли смогла бы найти нечто подобное себе в античности. Отвержение творения вкупе с Творцом и принижение и демонизация небесных сфер (звезд и планет) с необходимостью включают неприятие и отрицание созданного античностью социально-политического мира. Впрочем, этот аспект гностического восстания против господствующей светской и религиозной системы не установлен с достаточной ясностью. Причина этого в первую очередь лежит в равнодушии гностиков к существующему миру. Для них kosmos с его различными, земными и небесными, властными структурами является негодным, немощным изделием, ненадежность которого вполне очевидна в его усилиях приостановить неизбежный процесс его собственного уничтожения (то есть угнетением “семени света” и попытками воспрепятствовать его освобождению), а махинации которого обладают только временным эффектом. Гнозис, по крайней мере, насколько нам известно сегодня, был заинтересован не в какой-либо реформе земных условий, а лишь в их полном и окончательном разрушении. Он не обладал иной «революционной» программой для изменения условий, как они виделись ему, кроме устранения земных структур в целом и восстановления идеального духовного мира, существовавшего изначально. На это указывает прежде всего практически полное отсутствие современных исторических аллюзий и даже критики Римской империи. В то же время можно найти целые группы аллюзий, прямых и косвенных, на социокритические взгляды гностиков, заметно отличавшиеся от взглядов окружавшей их среды . Осознавали ли они это до деталей так, как интерпретируем мы, очевидно, уже не удастся установить с точностью.

Отрицание земных властей. Изображения и описания надмирных «властей» и «сил», особенно их «начальника» (архонта), наглядно отражает разрыв между гнозисом и верховной властью на земле, поскольку источник этих концепций лежал в политической номенклатуре античности. Поскольку первый космический правитель и демиург поработил человечество, поскольку он и его потомство ввели в мир «беспокойство» и «раздор», у гностика была графическая иллюстрация римской и любой другой власти, под которой ему приходилось жить (включая ортодоксальную церковь!) Соответственно, он стремился к «покою» и избавлению от «мирского раздора», пользуясь мандейским выражением. Примечательно, что, подрывая легитимность земного порядка, гностические системы, в противоположность современным теориям государства, считавшим царя и государство проявлением или воплощением космического порядка (гармонии!), полагали эти отношения «небожествеными» и введенными только злым и «тупым» творцом мира. Тогда как эллинистическая политическая теория понимает земную власть как систему, контролируемую божественным смыслом (nous, logos), и этим оправдывает ее, гнозис подвергает сомнению навязанное подчинение и смысл всего этого мира, поскольку мир берет начало в ошибочном и «бессмысленном» акте. Миром правит не осмысленность, а отсутствие осмысленности. Гностик, достигший этого понимания и распознавший истинный смысл по ту сторону всех земных вещей, в то же время сродни ему самому, может поэтому подчинить мир и отбросить всякое послушание ему (открыто в своем нравственном поведении). Эта позиция, с которой мы уже знакомы, по словам Ганса Ионаса «вдребезги разбила панлогическую и пантеистическую иллюзию античного мира». Гнозис лишил античную систему правления ее сакральности; она была «низведена из приписанного достоинства вдохновленного свыше «иерархического» порядка к голой демонстрации силы… которая могла требовать подчинения, но не почитания» . Это «идейное восстание» или «метафизическое опустошение» старой власти не вело, конечно, к ее действительному свержению, но контр-проект гностической системы, как она предстоит нам в своей сотериологии и эсхатологии, приводил своих сторонников к критической переоценке и ослаблению политических условий.

Говорящим свидетельством этой гностической критики власти является повторяющаяся в ряде текстов (например, в Откровении Адама, NHC V, 5) идея, что совершенный гностик принадлежит к «бесцарственному роду», превосходящему все царства прошлого и настоящего и получает свое уникальное усыновление от истинного – хотя и неведомого миру – Отца людей. Но поборники этого «бесцарственного рода» – «цари в смертном как бессмертные. Они осудят богов бездны с их силами» (NHC II 5,125 13-14). Остальные роды принадлежат «царям огдоады» и в конце приходят к ним (NHC II 5,125 3ff.), то есть не достигают идеальной бесцарственной области, где каждый является царем в своем собственном праве, и потому там нет атрибутов власти, но только в «бессмертные царства» в остальной Плероме. В Послании блаженного Евгноста и Премудрости Иисуса Христа описывается «род, над которым нет царства», под которым подразумевается мир бессмертных духов, «саморожденных», «равновозрастных» и «равносильных». Высшее Существо Само обладает умом, мыслью, помышлением, мудростью, суждением и силой в совершенной мере, которая может уменьшаться в других областях Плеромы (в этой связи есть упоминания «правления» высших уровней над низшими, но как выражения гармонии и syngeneia). В Книге Фомы (NHC II, 7) верным обещан не только «покой», но и воцарение и единство с «Царем», под которым подразумевается Бог. Аналогично рассуждали последователи некоего Продика, оправдывавшие свои либертинистские наклонности, заяляя, что они «благородного происхождения», «дети Царя», то есть «дети Первого Бога», над которыми ни у кого нет власти (Клим. Алекс. Строматы III, 30, 1).

Способ, которым эта полемика открыто направлялась против земных правителей, записан мандеями, по сей день остающимися гонимой общиной, так: «Мои избранные! Не доверяйтесь царям, правителям и мятежникам, и войскам, и оружию, и борьбе, и толпам, которые они созывают, ни пленникам, которых они берут в мире сем, ни золоту и серебру... их золото и серебро не спасет их. Их власть проходит и приходит к концу, и суд будет провозглашен над ними» (Правая Гинза, I, 121). Мандеи также, благодаря своему печальному опыту, терпимо относятся к «мысленной оговорке» (reservatio mentalis), то есть сокрытию своей веры во время гонений. Неудивительно, что мандейские тексты среди деяний их небесного Спасителя перечисляют сокрушение «цитаделей» и наказание «сильных земли».

Вопрос налогов. Гностики, подобно остальным христианам, не считали уплату налога актом признания. Евангелие от Фомы воспроизводит притчу о подати Кесарю (Мк., 12:14-17) слегка модифицируя ее: «Иисусу показали золотой и сказали: Люди Кесаря требуют от нас податей. Он сказал им: Отдайте кесарево Кесарю, отдайте божье Богу, и Мое – отдайте Мне» (NHC II, 2, log 100). Если последнее не обладает исключительно духовным значением и предназначено не только подчеркнуть преданность Богу, эта заповедь может быть напоминанием о необходимости поддержки общины со стороны ее членов.

Социальная критика. Критическое отношение гнозиса к социуму вытекает и из других фактов. Мы уже упоминали о «братской этике», которая избегает любого рода различий в общине «совершенных» до такой степени, что создает новую шкалу ценностей, противостоящую старой этике. В этом Плотин, представитель классического (греческого) мировоззрения, может оказаться полезен нам. Он обвиняет гностиков в том, что они называют «братьями» даже «самых низких людей», но не божественные силы небес (солнце и звезды) и не «нашу сестру – Душу мира». Для него было оскорбительным, что «низкий человек мог бы притязать на царство вместе с высшими»: это только благим и душевным. Также и с социальной стороны греческая идея космоса с его уравновешенным устроением была подорвана. Люди, включая низких и бедных, обладают божественными правами, поскольку достигли Гнозиса, и стоят над всем миром, который сам по себе не обладает никакой ценностью. Эта инверсия ценностей проявляется и в отказе от различения между «рабами» и «свободными», хотя в гностических текстах это рассматривается только как конечная цель. Тем не менее, общее самоопределение «свободные» ясно выражает отказ от любых отношений зависимости здесь на земле и настаивает на их полной ликвидации в Плероме. «В этом мире рабы служат свободным. В царствии небесном свободные будут прислуживать рабам», - как говорит Евангелие от Филиппа (NHC II, 3, 72, 17-20). Когда совершенство явится, «тогда свет совершенный распространится на каждого. И все, кто в нем, получат помазание. Тогда рабы будут свободными и выкуплены будут пленные» (NHC II, 3, 85, 24-29). Заимствуя слова Павла (Гал 3:28), со ссылкой на христианскую общину валентинианский Трехчастный Трактат описывает окончательное состояние как возвращение от множественности, изменчивости и неравенства в место изначального единства, «где нет ни мужчин, ни женщин, ни рабов, ни свободных, ни обрезания, ни необрезания, ни ангела, ни человека, но Христос все во всем… и природа того, кто действительно раб, станет новой, и он займет место рядом со свободным!» (NHC I, 5, 132,21-133,1). Но уже в этом мире «знание истины, которое существовало до неведения… это освобождение от рабской природы, в которой страдали (все) те, кто произошел от внешней мысли» (op. cit. 117, 28-38).

Епифан: О справедливости. Благодаря некоторым выдержкам из Стромат Климента Александрийского мы знаем об уникальной книге, содержавшей гностическую социальную критику; она была создана во втором столетии и носила название «О справедливости». Она была приписана некоему Епифану, предположительно, сыну легендарного основателя секты Карпократа, умершему молодым. Отталкиваясь от гностических концепций мира и свободы, он с помощью аргументов из натурфилософии и логики демонстрирует, что земные различия между «моим» и «твоим», богатством и нищетой, свободой и рабством, правителями и управляемыми неуместны и не согласны с природой; это человеческие, а не божественные установления. Автор отстаивает своеобразный гностический коммунизм и этим показывает латентную разрушительную силу гностического мировоззрения. «Справедливость Бога это общность и равноправие. Как небо покрывает равномерно всю землю и все звезды ночью видны одинаково, так и Бог, подобно солнцу, которое является источником дня и отцом света [14], освещает всех, кого он видит, в равной мере. А видит он всех одинаково, не различая между богатым и бедным, простолюдином и правителем, глупцом и разумным, женщиной и мужчиной, свободным и рабом. (2) Не исключает он и бессловесных животных, проливая (свет) в равной мере на всех тварей, не важно, злых или добрых, и таким образом устанавливает справедливость, поскольку никто не может иметь больше света, чем другие, или же утащить свет у своего соседа, чтобы у него было в два раза “светлее”. (3) Как солнце способствует произрастанию пищи для всего живого, так и общая справедливость не обделяет никого. Все участвуют в равной мере в его справедливом разделении. Отдельному быку достается то же, что и всему их роду, отдельной свинье все, что положено свиньям, а отдельной овце – все, что причитается всему их роду, и так далее. (4) Итак, справедливость – это общность [всего]. Семена всех растений, согласно их родам, равномерно рассеваются по земле и являются общей пищей для всех травоядных животных. Все это не подчиняется никакому закону, дано всем в равной мере и кружится в складном танце, под управлением того, кто все это произвел». Далее указано, что «Законодатель (то есть иудейский Бог) должно быть шутит, когда говорит: “Не возжелай”, добавляя к этому еще более неразумные слова “имущества ближнего”. Как же может тот, кто сам даровал живым стремление к продолжению рода, запретить это людям, разрешая всем другим существам? Высказывание “жены ближнего” выглядит в этом смысле еще смешнее, поскольку призывает превратить в частную собственность то, что принадлежит всем». Выводы, повлиявшие на культ, который мог распространиться из этой общины, детально цитируются Климентом. Мы уже говорили о них. В Иране, при царе Каваде (489-531) в кризисный момент эти социокритические концепции были проведены в жизнь и привели к революционному движению Маздака (ум. 524), который в своей коммунистической доктрине также воспользовался гностическими и манихейскими учениями и, поступив так, представил доказательство сокрушительной силы антикосмического дуализма. Поэтому О. Клима назвал это движение «гностико-манихейскими левыми».

Отрицание собственности. Осуждение богатства, прежде всего собственности, обычен для Гнозиса и тесно связан с фундаментальной позицией воздержания от мира и всего, что его поддерживает. Однако, в то же самое время этот подход обладает значимым социокритической составляющей, как демонстрируют некоторые свидетельства. Лукиан рассказывает о «христианине» Перегрине, что он передал свое имущество общине. Евангелие от Фомы явно не приемлет денежный интерес (NHC II, 2, log 95) и по-своему повторяет притчи Иисуса о собирании богатств (NHC II, 2, log. 63), местами даже возвышая суровость тона. Притча о пире (Лк., 14:16-24) завершается замечанием о купцах и торговцах: они не войдут в Плерому (NHC II, 2, log. 64). «Кто нашел мир (kosmos) и разбогател, пусть отречется от мира» (NHC II, 2, log.110). Гомилия Свидетельство Истины направлена против ростовщичества и стремления к «Маммоне», включающего и стремление к сексуальному общению (NHC IX, 3, 68, 1-11). Важен и отрывок из Деяний Петра и Двенадцати Апостолов, осуждающий привилегированное положение богачей: Иисус предостерегает своих учеников беречь себя от богачей города, поскольку они «посчитали даже ниже своего достоинства спросить меня, но (30) наслаждались в своем богатстве и высокомерии» (NHC VI, 1, 11,27-12,13). «Многие, - продолжает Он, - в церквях испытывают особое уважение перед богатыми, поскольку и сами грешат, и другим дают пример поступать (также). Судите же их справедливо, (10) чтобы ваше служение было прославлено и чтобы Мое имя было прославлено в церквях». И церковь, и Гнозис достаточно рано были вынуждены противостоять секуляризации. (стр. 264-270)

Примечание переводчика:
Напомним также отрывок из книги Милана Лося «Ереси света и тьмы»:
«Оставляя мирскую жизнь, богомилы отказывались от всякого имущества и сурово порицали тех, кто обладал мирской властью или богатством. Козьма особенно обвиняет их в том, что они учили «своих людей» не подчиняться властям, оскорбляли богачей, ненавидели царя, высмеивали вышестоящих, осуждали бояр, верили, что Богу неугодны служащие царю, и убеждали рабов не повиноваться хозяевам».

Kurt Rudolph, Gnosis, The Nature & History of Gnosticism, San Francisco, 1984.
Перевод Дм. Алексеева.


nationalvanguard



 

   
вверх  Библиография г. Ивано-Франковск, Группа исследования основ изначальной традиции "Мезогея", Украина


Найти: на:
Підтримка сайту: Олег Гуцуляк goutsoullac@rambler.ru / Оновлення 

  найліпше оглядати у Internet
Explorer 6.0 на екрані 800x600   |   кодування: Win-1251 (Windows Cyrillic)  


Copyright © 2006. При распространении и воспроизведении материалов обязательна ссылка на электронное периодическое издание «Институт стратегических исследований нарративных систем»